p

"Призраки" Ивана Тургенева



"Я ждал, не произнесёт ли она слова, но она оставалась неподвижной и безмолвной и всё глядела на меня своим мертвенно-пристальным взглядом. Мне опять стало жутко.
— Я пришёл! — воскликнул я наконец с усилием. Глухо и чудно раздался мой голос.
— Я тебя люблю, — послышался шёпот.
— Ты меня любишь! — повторил я с изумлением.
— Отдайся мне, снова прошелестило мне в ответ.
— Отдаться тебе! Но ты призрак — у тебя и тела нет. — Странное одушевление овладело мною. — Что ты такое, дым, воздух, пар? Отдаться тебе! Отвечай мне сперва, кто ты? Жила ли ты на земле? Откуда ты явилась?
— Отдайся мне. Я тебе зла не сделаю. Скажи только два слова: возьми меня.
Я посмотрел на неё. "Что это она говорит? — подумал я. — Что это всё значит? И как же она возьмёт меня? Или попытаться?"
— Ну, хорошо, произнёс я вслух и неожиданно громко, словно кто сзади меня подтолкнул. — Возьми меня!"

Небольшую повесть "Призраки" (1863 г.) Тургенев обозначил как "фантазия", но скорее это — настоящая элегия, красиво изложенная история о ночных полётах с белой женщиной в разные уголки мира. Повесть автобиографична и весьма реалистична (по детальному описанию ощущений и прочего); не зря Достоевский "упрекнул" Тургенева, что в его "фантазии" мало, собственно, фантазии. Тургенев точно описывает красоты, запах, вид, местности, через которые совершает полёты с загадочной Эллис (явственно видишь этот полёт, читая все эти сравнения с вальдшнепом, который медленно отклоняется от попавшей навстречу берёзы или с кобчиком, с его бреюшим полётом, когда он хватает добычу).
Вполне понятно, почему эстетика Тургенева отталкивающе воздействовала на Толстого или Достоевского. Современники не понимали, о чём это помещик из Спасского-Лутовинова пишет. Что за Эллис? Что за "галлюцинация"? К чему эти полёты в Древний Рим и на Волгу к Степану Разину? В чём смысл "Призраков"?...
Но — почему обязательно произведение должно быть "начинено смыслом"? Разве не достаточно того, что оно объективно существует, цельно и написано прекрасным русским языком?
Смысл элегии, тем не менее, прорисовывается по мере чтения: "Призраки" — это ужас и беспокойство перед жизнью: Тургенев восторгается красотой мира и ужасается тому, что она не доступна зрению большинства людей (в большей степени из-за обыкновенной неразвитости). И если бы писатель попытался объясниться перед читателями, в чём всё-таки смысл "фантазии", вышло б только хуже. Толстой бы посмеялся, Достоевский, уважая большой талант художника, однако бы всё же посетовал, что "сюжет невразумителен", "суть фантазии не раскрыта".
p

"Из блокнота в винных пятнах" Чарльза Буковски



Ещё один сборник текстов весёлого и непристойного алкоголика Чарльза Буковски; на сей раз в книжке собраны публикации разных времён, начиная с первых "опытов" и заканчивая последними "манифестами".
Часть заметок входит в скандально известную колонку "Заметки старого козла".
Сборник любопытен тем, что раскрывает автора "Почтамта" и "Женщин" с неизвестной доселе широким кругам читателей стороны: мы узнаём его эстетические и интеллектуальные предпочтения.
Можно только удивляться, например, тому, что на Буковски большое влияние оказал Иван Сергеевич Тургенев.
Развожу руками. Нет слов.
Правда, наравне с Тургеневым стоят Джон Фанте и Фердинант Селин. Встречу с умирающим Фанте он описал в одном из своих текстов ("Встреча с мастером").
Параллельно мы снова погружаемся в хронику его непростой жизни.
Буковски всё тот же, как и в других своих книгах: так же груб, с таким же старанием пытается вызвать отвращение у почтенного читателя и даже признаётся, что если отвращение у читателей не вызвал, значит плохо написал. Опять жопки, сиськи, говно, пьяные безумцы и безумицы, а рядом с ними притворяющиеся нормальными обыватели. Снова алкоголь в кошмарных для добропорядочного американца количествах и падшие нимфоманки, снова ненормативная лексика и метафизические откровения.
"Я был в Подполье с ранних лет".
Можете себе представить молодого человека без средств существования, оборванного, немытого, жутко усталого, который приходил в публичную библиотеку и читал книгу за книгой?
Возможно ли в нашем мире появление нового Буковски?
Удивительна эта страсть к книгам подпольного человека! Ни разу в жизни не встречал бродягу, бомжа, алкоголика, грузчика, читающего Ивана Тургенева...
Ах, нет!
Вспомнил!
Молодой преподаватель из Домодедова( подмосковного городка), до работы на складе преподавал какую-то техническую дисциплину в известном вузе.
Это было лет пять назад, мы устроились на работу вместе.
Уморительно смешная личность, ибо был очень далёк от работы кладовщика.
Признавался, что ни черта не смыслил в своём вузовском предмете. Как, впрочем, и другие преподаватели.
Не бухал.
В перерывах читал тургеневские "Записки охотника".
— Навёрстываю упущенное, — произнес он, поедая бутерброд в столовой.
— Тургенев? — усмехнулся я.
— Я не читал его. Даже в школе.
— Мдаа... Не очень-то удобное для чтения Тургенева место, - процедил я, оглядывая шумящих парней.
Меня хватило три недели работы на том огромном складе.
Я взорвался однажды, в гневе наорал на одного хамоватого администратора и придурковатого охранника и, подобно Буковски, ушёл в тот же день.
Это было перед новым годом.
Через несколько дней я пошёл тусовать в "16 тонн", где выступала моя любимая команда. С подругой, с которой был до этого в ссоре. Забыв о той работе и преподе, читавшем Тургенева среди людей, которые книги держали в руках, наверное, только в школе.
Спасибо, Буковски!
Иногда, благодаря тебе, вспомнишь какую—нибудь хрень и улыбнёшься.
p

"Пир" Владимира Сорокина



— Держи себя, Настенька, как говорили, — припала мать к её плечам.
— С Богом, — перекрестил отец Андрей.
— Мы будем рядом, — напряжённо улыбался Лев Ильич.
— Золотце моё... — целовала её стройные ноги няня.
Савелий перекрестился, плюнул на ладони, ухватился за железную рукоять лопаты, крякнул, поднял, пошатнулся и, быстро семеня, с маху задвинул Настю в печь. Тело её осветилось оранжевым. "Вот оно!" — успела подумать Настя, глядя в слабо закопченный потолок печи. Жар обрушился, навалился страшным красным медведем, выжал из Насти дикий, нечеловеческий крик. Она забилась на лопате.
— Держи! — прикрикнул отец на Савелия.
— Знамо дело... — упёрся тот короткими ногами, сжимая рукоять.
Крик перешёл в глубокий нутряной рёв.

"Пир" Владимира Сорокина в читанном мною издании (ООО "Издательство Астрель", 2008 год) обозначен как роман.
Приведённый выше отрывок — из первого рассказа "Настя", пожалуй, одного из самых шокирующих текстов русской литературы, несколько лет тому назад послуживший очередным поводом для массовой травли писателя озабоченными всеобщей нравственностью сознательными по-советски гражданами. Самое смешное в истории — "позднее включение" этих "поборников морали", текст написан писателем перед миллениумом, пройдет больше десяти лет, когда до "патриоты", "ценители русской литературы" очнутся вдруг от спячки и прочитают "Настю".
«Настя" — насколько вкусна, настолько и, наверное, ужасна, я бы сказал, эффектна — в смысле шокирующего воздействия на читателя.
На Сорокина накинулись с обвинениями в имморализме (точнее: в "аморализме"), в "пропаганде каннибализма" (поистине, изумительное обвинение!), в культе насилия и порнографии. В общем, кому что привиделось в бедной "Насте". Естественно, ничего такого из перечисленного в рассказе нет.
На мой взгляд, "Настя" — лучший рассказ из "Пира", далее идёт "Аварон" ("магический реализм" "Аварона" вполне соперничает с "магическим реализмом известного романа Булгакова) и "Лошадиный суп" (отличный рассказ, написанный языком "Тридцатой любви Марины").
"Пир", конечно, получился хулиганским ("Моя трапеза", "Жрать", "Сахарное воскресенье", "День русского едока"). Хулиганским в том плане, в каком абсолютно хулиганским можно считать, к примеру, "120 дней содома" маркиза де Сада. Бросается в глаза, что от процесса писания Сорокин получал кайф, какой испытывал наверное скандально известный узник Бастилии при писании "120 дней". И сравнение совершенно уместное: учитывая, что "120 дней содома" по сути философское произведение, а не образчик порнографии. Садизм, жестокость, жажда насилия героев "Насти" стоят на одной линии с кровожадностью и извращённостью четырёх аристократов де Сада.
Тем не менее книга эта, содержащая 13 отдельных текстов, объединённых общим замыслом, идеей, темой (ЕДА и, собственно, приготовление и поглощение ЕЁ) неровная и редко кому нравится полностью. Для себя я выделил три рассказа, которые несомненно будут интересны любому поклоннику творчества Сорокина.
p

"Вешние воды" Ивана Тургенева

"...Когда слушатели прерывали её взрывом дружного хохота, — она, опустив книгу на колени, звонко хохотала сама, закинув голову назад, — и чёрные её кудри прыгали мягкими кольцами по шее и по сотрясённым плечам".
Величие классика в его способности живописно рассказать какую-нибудь историю: немного "мазков" и — вуаля! — читатель сам влюбляется в красивую героиню повести или же подпадает под колдовское очарование роковой соблазнительницы.
Подобрать меткое слово трудно, соткать из слов симпатичное полотно, ласкающее глаза, сердце, душу, очень сложно.
Процесс писания книги часто настолько напряжён, мучителен, что писатель не выдерживает и в помутнении рассудка уничтожает написанное.
Опытный читатель замечает напряжение писателя. А писателю желается писать так,чтобы никто не замечал его тяжёлой работы.
"Вешние воды" — такого рода произведение; Тургенев, кажется, подчас сильно уставал, пока трудился над текстом повести, повторы разочаровывают несколько, все эти "баста!", к примеру, совсем уж лишние, как мне показалось.
По-моему, эта повесть отлично раскрывает внутренний мир самого автора, его убеждения, его дух. Своеобразное саморазоблачение.
Первая часть показалась "скучноватой", но это было только начало: вторая часть — нечто совсем уж неожиданное: "демоническое, слишком демоническое". Сюжет начал обретать характер эротического триллера и потом вообще скатился в такое безобразие, что читатель понял, отчего мучается в начале повествования 52-летний мужчина, вспоминая молодые годы, знакомство своё с прекрасной итальяночкой Джеммой в немецком городе.
Пока писал текст, вспомнил, что по "Вешним водам" был снят фильм "Поездка в Висбаден" с молодым Сергеем Жигуновым. Фильм, правда, я не смотрел. А повесть действительно кинематографична.
Психологична.
Философична.
Итак...
Что же такое ЛЮБОВЬ?
Половое влечение или нечто ВЫСОКОЕ, выше "телесного низа"? Быть может, "выдумка поэтов"? Всех этих бардов, поющих о красоте любви испокон веков?
"Низ" в "Вешних водах" (о, не удивительно ли это! ведь мы читаем романтически настроенного Ивана Тургенева) побеждает "верх". Первая любовь заканчивается катастрофой. Но главный герой считает эту самую первую любовь главным событием в своей жизни и пытается на закате жизни преодолеть своё отчаяние, свой стыд, свой позор — решается на "покаяние"...
Моё отношение к герою таково: первая любовь! первая любовь? ах, все эти "клятвы"! чего они стоят! не нужно ничем клясться... это, в конце концов, по'шло...
Я бы сам не устоял на месте Санина и соблазнился Полозовой.
А почему бы Санину, да простится мне мой цинизм, не утолить "низ" Джемминым "низом" и успокоиться?.. К чему эти клятвы, если его сразу же соблазнила первая же симпатичная женщина? Зачем обязательно "свадьба", эти слащавые и пошлые "восторги"?..
Суть влечения одна. И это — нет, не иллюзорная любовь. Это — зов плоти. Зов, зуд "низа".

— Как её зовут?
— Её имя — Джемма.
— А ваше — как?
— Димитрий.
— По отчеству?
— Павлович.
— Знаете что, — проговорила Марья Николаевна всё тем же медлительным голосом, — вы мне очень нравитесь, Дмитрий Павлович. Вы, должно быть, хороший человек. Дайте мне вашу руку. Будемте приятелями.
Она крепко пожала его руку своими красивыми, белыми, сильными пальцами. Её рука была немногим меньше его руки — но гораздо теплей и глаже, и мягче, и жизненней.
— Только знаете, что мне приходит в голову?
— Что?
— Вы не рассердитесь? Нет? Она, вы говорите, ваша невеста. Но разве... разве это непременно было нужно?
Санин нахмурился.
— Я вас не понимаю, Марья Николаевна.
p

"Гранатовый браслет" Александра Куприна

— ...Но ты пойми, о какой любви я говорю. Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчёты и компромиссы не должны её касаться.
— Вы видели когда-нибудь такую любовь, дедушка? - тихо спросила Вера.
— Нет, — ответил старик решительно...

"Гранатовый браслет" по силе воздействия на читателя, по психологической убедительности стоит наравне с "Поединком". Но историей с браслетом Куприн окончательно разрешает давний спор о любви.
После прочтения этого произведения спор о любви невозможен.
Повесть написана человеком, который сам испытал все муки, наслаждения, трагедию любви.
Оптика автора такова, что вряд ли какой опытный в пошлости "остроумец" посмеет высказать высказать издёвку в адрес писателя.
"Я бесконечно благодарен Вам только за то, что Вы существуете. Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которую Богу было угодно за что-то меня вознаградить".
Любовь возможна только как дар.
Ничего лишнего, искусственного, фальшивого в "Гранатовом браслете".
Не просто довод в пользу существования любви — а, повторюсь, решительная точка в давнем споре.
Что-то всколыхнулось во мне, вспыхнуло, что-то такое, давно известное мне, ушедшее глубоко-глубоко в сердцевину моей личности: я дочитал последние строки, написанные Куприным, и ощутил нечто такое, что не выразить словами...
Одиночество самоубийцы, возле которого появился человек и дружески положил руку на плечо.
Любовь...
Безумство?
Вовсе нет.
Любовь — это ТАЙНА.
Человек без тайны мёртв. Пошл. Скучен. Лишён красоты. Кривляющая обезьяна.
С обезьяной всё ясно.
С человеком — нет.
Человек, говоря философским языком, есть "метафизический скандал". Скандалом оборачивается, верно, всякая истинная любовь.
Любящего не понимают, любящего отвергает "приличное общество", любящий смешон в глазах здравомыслящих индивидов, над ним потешаются приматы разных мастей, любящего так и норовят превратить в пациента какого-нибудь клинического учреждения.
Любовь разрушает идеологию "благополучного брака", она опасна для логики повседневности.
Но прав старый генерал-герой: почти каждая женщина грезит об истинной любви. И мужчины сами виноваты в том, что женщины всё больше походят на озлобленных фурий, мстящих мужчинам на каждом шагу.

Он не выбирал слов

Светлая память старшине запаса и специальному корреспонденту Аркадию Бабченко.





В редакции «Новой». Фото: Юлия Балашова



Абсолютно прямой. Абсолютно честный. Настоящий художник, писатель, для которого было важнее гражданское высказывание, чем осмысление происходящего.

Именно он написал для «Новой газеты» лучшие репортажи с войны в Южной Осетии. Фотоаппарат со снимками с российско-грузинской войны, он, раненый, помогая принимать багаж женщине, забыл в аэропорту. Вернулся и нашел там, где оставил. Тогда он посчитал это самой большой удачей…

Collapse )
p

Убили Аркадия Бабченко...

Я в начале не поверил своим глазам...
Часто вспоминал его и упоминал его им в общении.
Перебрасывались ранее несколько лет назад комментами.
Его непримиримая позиция против Путина и кремлевской ОПГ — это было нечто... НАСТОЯЩИЙ ГЕРОИЗМ.

Его позиция доходила до кощунства, но, как не страшно, он был прав.
Однажды он меня забанил под постом о запрете показа фильма об известной акции в ХХС в стенах Гоголь-Центра.
Его позиция: отстаивай свою свободу до конца!
Чем всё обернулось дальше мы знаем: Серебренников через несколько лет будет арестован.

НЕ ДОГОВАРИВАЙТЕСЬ С ЭТОЙ УБЛЮДОЧНОЙ ВЛАСТЬЮ! — вот весь посыл Аркадия Бабченко.

Убийство известного журналиста — это очередной плевок путинской ОПГ в сторону общества.
p

"Географ глобус пропил" Алексея Иванова

"Будкин присел на корточки и погладил по голове Тату, которая испуганно смотрела на него из-за маминой ноги.
- Я добрый, - сказал ей Будкин и достал шоколадку. - Держи.
- "Баунти"? - поинтересовался Служкин.
- Райское наслаждение, - подтвердил Будкин.
- Надя, а можно я всю съем? - спросила Тата.
- Половину, - распорядилась Надя. - А то зубы заболят.
- Снаружи шоколодка, а внутри кокос, - сказал Служкин. - Поначалу сладко, а потом понос.
Тата испуганно посмотрела на папу.
- Ешь-ешь, - ободрила её Надя. - Папа у нас дурачок".
Каждая глава романа представляет собой мастерски написанный анекдот, независимо от того, о чём она, действительно ли рассказывает о чём-то комическом или серьёзная и даже грустная.
Читать Иванова - наслаждение. Моментально улучшается настроение.
Мне нравится его ирония, какая-то спасительная, добрая, светлая.
История географа, который "глобус пропил", наверное, известна огромному числу читателей. "Визитная карточка" пермского писателя. Успех книги закрепил одноимённый фильм. К слову сказать, весьма успешная экранизация, что вообще редко случается, большинство экранизаций бездарны, неудачны, искажают суть литературного первоисточника.
Книга очень легко читается, так что при желании её можно прочесть за один день. Сюжет захватывает с первых страниц. История написана с юмором, огоньком, с перчинкой, образы симпатичны - даже если в характерах героев много негативного.
Виктор Служкин - портрет эпохи (написан роман в 1995-ом году), бессребренник, неудачник (таких людей обзывают "лузерами"), жена ему "не даёт", на работе сплошные неприятности, деньги к пальцам не липнут, положение на лестнице социальной иерархии такое, что хоть плачь, но он не унывает. Сыплет остротами налево и направо, ругает своих учеников олухами, пытается вбить в головы какие-то знания, идёт на компромиссы, шпыняет хулиганов, в свободное от работы время охотно отдаётся "мужскому досугу" - обильному алкогольному возлиянию. Он умён, интересен, внимателен, плутоват, обладает стойким характером. Казалось бы, его невозможно смутить; но Иванов в нескольких главах пишет повествование от имени самого географа, и мы, читая о его рефлексиях, о его подавленном душевном настрое, чувствуем, как ему тяжело и одиноко. Служкину хочется совсем иного, совсем иных отношений. Ему бы оказаться среди тех, кто его понимает, ценит и способен по-настоящему полюбить его.
Как-то у Иванова спросили, а вы бы смогли вернуться к учительской деятельности, вот, мол, Быков, к примеру, параллельно творчеству занимается преподаванием в гимназиях. На что писатель ответил, что в пределах Садового кольца может быть, но категорически нет, если бы предложили учительствовать где-нибудь на окраинах Перми. Читая "Географ глобус пропил" осознаёшь, какой это ад - работа учителя.
Впрочем, кому как. Факт, что работа эта безумно ответственная. Учителей своих мы помним до конца своих дней.
Я вот хотел бы, чтобы у меня в школе был такой препод как Служкин. Увы, мне катастрофически не повезло!
p

"Поединок" Александра Куприна



Куприн - большой мастер слова. Удивительный случай, конечно!
Как из серой, пошлой армейской среды вдруг появился такой крупный писатель!..
Пишу эти строчки, взгляд мой падает на местную газетенку, на статейку о призывниках "Армия - школа жизни".
"Боже! - думаю, - какая глупость! Незнание ли это жизни или ещё что?"
"Служба необходима каждому юноше, поскольку позволит ещё более закалить характер, воспитать их настоящими патриотами, защитниками Родины. Желаю призывникам вернуться домой здоровыми, окрепшими физически и морально, а также гордиться тем, что они живут в такой стране как Россия, где сильный президент, а значит сильная армия".
И это говорит женщина...
Впрочем, ей извинительно, она же не была в армии, ничего не знает об армейских буднях, не читала "Поединок" Александра Куприна, хорошо, если вообще знакомо ей это имя.
Известно, что сам Куприн многое что претерпел с нищего своего унизительного детства до юности, 14 лет пребывания в закрытых казенных учебных заведениях, потом военная служба, которую он с большим скандалом, вопреки хлопотам и беспокойству матери, оставляет и окунается в вольную, босяцкую жизнь.
Будущий автор "Поединка" предпочел свободу босяка унылым до невыносимости будням офицера.
Армейская жизнь описана Куприным с бепощадной силой обличения в таких произведениях как "Дознание", "Свадьба", "Ночная смена", а "Поединок" внёс окончательно имя Куприна в список первых русских писателей.
В "Поединке" сила обличения косной среды обретает толстовский размах.
Вначале, приступая к чтению, думаешь, что читаешь что-то "обычное", типично "литературное", армейское бытоописание, конец 19 века, забитые солдаты, серые будни нищих вояк, пьянки, карты, мордобой, пошлые интрижки офицерских жён, тупость, грязь, нечистоты. Солдаты обращены в скот. Пьяные, уходящие в запой офицеры представляют опасность для местного населения. Втягиваясь в чтение повести, начинаешь чувствовать "градус накала" автора: "Поединок" всё больше начинает представлять собой исповедь, в главном герое подпоручике Ромашове виден сам Александр Иванович (однако, ясно: Ромашов - не альтер-эго Куприна, не похож на него ни внешне, ни внутренне). В "Поединке" с такой точностью описаны интимные переживания главного героя, столько в нём рефлексии, душевных метаний и нравственных борений, что понимаешь, мало одного писательского таланта так писать, необходимы ещё интуиция и богатый жизненный опыт офицера русской армии.
Отвращение Ромашова к армейской жизни соответствовало отвращению подпоручика Куприна; но, зная некоторые обстоятельства, через которые пришлось пройти будущему писателю, можно сказать, что он был не настолько мягок в общении, как Ромашов, обладал действительно буйным нравом и был даже опасным в своём гневе, агрессии - сказались унижения, вынесенные им с раннего детства.
Ромашов - несколько податлив, весь такой неловкий, смешон своими почти детскими фантазиями. Тем не менее герой повести не уступает по силе духа автору повести. Ромашов - одиночка, изгой, романтик. Способен на "поступок", на дерзость, на мятеж... Живой, тонкий, умный, чувственный человек. Человек - а не солдафон. В общем, конфликт его и "общества" был неизбежен - что в итоге и привело к трагедии.
После "Поединка" невозможно относиться к Куприну без симпатии, невозможно оставаться равнодушным к его творчеству, к его личности. Яркий, самобытный писатель, обладавший поистине "звериным чутьём", любивший свободу, природу, Россию, простых людей, животных, творчество, выпить, побуянить, обожавший свою вторую жену и дочь. Страдавший безмерно в эмиграции без родины, но решившийся вернуться в советскую Россию уже будучи в предсмертном состоянии, вернувшийся умирать.
p

"Счастливая смерть" Альбера Камю

Что такое счастье?
Что нужно для счастья?
Свобода, обеспеченная деньгами.
Возможность двигаться. Куда угодно! Или же - по своему усмотрению - стоять на одном месте.
Прочь угрызения совести!
Забудь о тщеславии! Тщеславие - недуг. Унизительны и даже омерзительны его болезненные уколы.
Для счастья нужен простор. Простор, раскинутый перед тобой, свободный человек!
В романе "Счастливая смерть" молодой здоровый, симпатичный конторщик убивает богатого калеку - чтобы обрести сначала свободу, а затем счастье.
Патрис Мерсо - не маньяк, не подонок какой-то, вполне обычный, средний человек. Нравится женщинам. Но он - ОБЫЧЕН. Совсем не из типа Родиона Раскольникова, он далёк от "подпольщиков", от рефлексирующих невротиков (пусть и сам, бывает, рефлексирует), ничего нет в нём общего с "философствующими безумцами" Достоевского; однако, временами он философствует - что, впрочем, свойственно, наверное, всякому нормальному индивидууму.
Счастье - это случай. Козырь. И если выпадает удача, лучше за неё ухватиться покрепче.
Богач Загрей лишён ног, однажды он лишился возможности быть счастливым, его деньги хранятся в сундуке, он прикован к инвалидному креслу, он несколько раз думал об "освобождении", но жизнь ему казалась подчас такой сладостной, что он оставил мысли о самоубийстве.
Мерсо воспользовался его "уязвимостью": Загрей оставил записку о том, что готовится совершить суицидальный акт вместе с пистолетом.
Мерсо застрелил потенциального самоубийцу и не испытывал мук совести. Он забрал его деньги и уехал в Чехию, где, переболев (физически и духовно), вернулся в Алжир, на берег моря.
Счастье - это счастливая смерть.
Смерть здорового, свободного человека - а не "естественная смерть" человека несвободного. Мысль, в принципе, доступная пониманию большинству людей.
Камю не то что "дискутирует" с Достоевским, смутно намекая, что тот плохо поступил с Раскольниковым - он говорит фактически о том, что и Раскольников вполне заслуживает счастья (а не каторги!). Раскольникову следовало выбрать иной "вектор полёта" - он выбрал падение, отказ от жизни. Достоевский, полагает Камю, намеренно погубил своего героя.
Роман поэтичен, насыщен красками, описаниями природы, красивых женщин.
анфас

Карл Густав Юнг

* Не удерживай того, кто уходит от тебя. Иначе не придет тот, кто идет к тебе.

* Если вы одаренный человек, это не значит, что вы что-то получили. Это значит, что вы можете что-то отдать.

* Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента.

* Самое тяжкое бремя, которое ложится на плечи ребенка, — это непрожитая жизнь его родителей.

* Все, что не устраивает нас в других, позволяет понять самих себя.

* Одиночество обусловлено не отсутствием людей вокруг, а невозможностью говорить с людьми о том, что кажется тебе существенным.

* Покажите мне психически здорового человека, и я вам его вылечу.

* Мы тянемся в прошлое, к своим родителям, и вперед, к нашим детям, в будущее, которого мы никогда не увидим, но о котором нам хочется позаботиться.

* То, чему ты сопротивляешься, остается.

* Бывает, руки справляются с загадкой, против которой интеллект бессилен.

* Кто не прошел через чистилище собственных страстей, тот не преодолел их до конца.

* Ваш взор станет ясным лишь тогда, когда вы сможете заглянуть в свою собственную душу.

* Я не то, что со мной случилось, я — то, чем я решил стать.

* Мы можем думать, что полностью контролируем себя. Однако друг может без труда рассказать нам о нас такое, о чем мы не имеем ни малейшего представления.

* Если мы не осознаем, что происходит у нас внутри, то извне нам кажется, что это судьба.

* В основе всех психических заболеваний лежит нежелание испытывать заслуженное страдание.
p

"Ася" Ивана Тургенева

Небольшая повесть "Ася" - история первой любви молодых путешественников, случайно познакомившихся зарубежом, в старинном немецком городке З.
З. - это городок Зинциг, где в 1857 году, летом, Тургенев начал писать "Асю". В жутком кризисе. В депрессии. Завершена была повесть осенью, но уже в Риме (опубликована в первом номере некрасовского "Современника" за 1858 год).
Печать мучительных переживаний автора того времени не видна на повести. Изящное, легкое повествование, настоящий шедевр.
В двадцатипятилетнего юношу влюбляется семнадцатилетняя романтически настроенная девушка, незаконнорожденная дочь одного угрюмого, несчастного помещика, после смерти любимой жены вступившего в связь с её бывшей горничной.
Девушка путешествовала по Европе со старшим братом - сыном того самого помещика, перед смертью которому отец доверил судьбу симпатичной девочки, открыв тайну её появления на свет.
Анна (Ася - как её называл сводный брат) с большими чёрными глазами понравилась молодому человеку, от лица которого ведётся повествование: непосредственная, наивная и в то же время глубокая по уму и чувству.
Но что могло их воссоединить?
Внезапно открывшиеся неведомые, таинственные влечения сердца, доселе неизвестные обоим?
Молодой человек не выдерживает бремени ответственности и совершает глупую выходку. Эта выходка тотчас же заканчивается катастрофой...
Лирическое, очень светлое произведение.
Наверное, легко могло бы войти в бунинскую книгу "Тёмные аллеи", если бы не целомудренность повествования и невинность его героев.
Ах, время такое! Середина 19 века... Лишнего не опишешь. Чай не Франция! Свой Мопассан в России так и не появился.
p

"Фридрих Ницше в своих произведениях" Лу Саломе

Лу Саломе, несомненно, одна из умнейших женщин, когда-либо живших на земле; её этюд о Ницше и его творчестве является своеобразным ключом, открывающим внутренний, душевный мир известного немецкого философа.
В этом этюде русская немка рассказывает о характере Ницше, о его наклонностях и влечениях, о его противоречивой натуре, стремившейся не к целостности, а, напротив, к интеллектуальному напряжению, приводящему к внутреннему расколу, раздробленности.
Философия Ницше - это самоисповедь, дневник, регистрирующий духовный накал "певца Заратустры".
"Чувство внутреннего уединения, одиночества составляет во всех блужданиях Ницше неизменную раму, из которой глядит на нас его образ. Как бы он ни маскировался, куда бы он ни пошёл, всегда он носит с собой "свою пустыню и святой неприступный рубеж".
"Страдания и одиночество - таковы два главных жизненных начала в духовном развитии Ницше, и они всё сильнее сказываются по мере приближения конца. И до самого конца сохраняют странную двойственность, делающую их одновременно и внешней судьбой, и психически обоснованной потребностью внутреннего мира".
Лу Саломе лично была знакома с Фридрихом Ницше. Знакомство произошло в 1882 году ("это было весной, в церкви Святого Петра, его намеренная церемонность меня удивила и ввела в заблуждение"). Читая эссе, в очередной раз убеждаешься в верности высказывания, что, изучив чьё-либо творчество, важно знать и обстоятельства жизни творца, чтобы быть ближе к разгадке его личности. После этого этюда знаменитой дочери русского генерала, о которой с восхищением говорило множество европейских интеллектуалов, Ницше становится ещё ближе, ещё понятней и, как ни странно, ещё таинственней.
"В теоретическом отношении он часто опирается на других мыслителей, но то, в чём они достигли своей зрелости, своей творческой вершины, служит ему исходным пунктом для собственного творчества".
Ницще был влюблён в русскую немку и даже планировал сделать ей предложение; на тот момент Лу Саломе занимали совсем другие вопросы, относящиеся к сфере науки и творчества, а не к личной жизни. Она с интересом и с удовольствием общалась с философом, не подозревая о будущей его грандиозной славе, но как мужчина он её совсем не интересовал.
Как "чистый интроверт", Ницще порывал с тем, что близко было его сердцу, но с чем невозможно было заключить союз. Навсегда. Симпатичная Лу Саломе для Ницше превратилась в "белокурую бестию", холодную и недоступную. И это факт, что многие афоризмы писались писателем под впечатлением от опыта общения с Саломе.
Петер Гаст, личный секретарь Ницше и издатель его работ:"Первая часть ницшевского "Заратустры" родилась из его иллюзий о Лу... И именно Лу вознесла его на гималайскую высоту чувства".
Сам Ницше утверждал: "Вряд ли когда-либо между людьми существовала бо'льшая философская открытость, чем между мною и Лу Саломе".
p

"О кошках" Чарльза Буковски



Читатель/
мой кот срет мне в архивы/
залез в мой ящик из-под апельсинов/
"Санкист Золотой Штат"/
и насрал на мои стихи/
сбереженные для универсальных архивов/

этот одноухий жирный критик/
списал меня со счетов.

Строго говоря, книги Чарльза Буковски с названием "О кошках" не существует.
"О кошках" - компиляция текстов Буковски разных лет, в которых упоминаются эти милые мурчащие усатые тварюги.
Наглая спекуляция издателей на имени известного американского маргинала-пьяницы, автора развеселых романов "Почтамт" и "Женщины".
Самое интересное в книге - фотки. Фотки Буковски с кошками, фотки одних кошек, фотки женщины Буковски с кошками. Ну да, надо отметить, симпатичные фотки.
В остальном книжка неинтересна.
Эти буржуа от книготорговли вконец обнаглели!..
Жаль, никто не надоумил Буковски написать отдельное произведение, посвященное кошкам. Он несомненно очень любил их. Получилась бы, думаю, весьма потешная книжка.
p

"Беседы с памятью" Веры Муромцевой-Буниной

Часто раздражает и вообще, признаться, выводит из себя мнение о себе (а самые близкие в этом плане становится очень далекими и далекими, увы, даже в умственном плане), что я, мол, говорю о знаменитостях, как о своих знакомых ("как смеешь, смерд!..)".
Чёрт подери! они - как близкие и далекие Фридриха Ницше, не вникающие в его "Я страдаю от музыки, как от открытой раны".
Им, с их прагматичным, пластиковым, одноразового употребления, умом, непонятно состояние, скажем так, экстаза общения, не слышат они "перекличку великанов", или воспринимают её как громкий небесный гул, перед которым необходимо пасть ниц. (ага! и вкушать ноздрями сыру землю олегогазмановскую, чё, а чем не поэзия? на хер твои поэтические экзерсисы!).
Но ведь знаю о личности, от чьего имени иногда жонглирую метафизическими блестяшками, не только от его слова, от его языка, от текста, им написанного (вырезанного в вечности!), от его мнения, рассуждения... Знаю от людей, которые его знали непосредственно, видели его глаза, знали его голос, слышали его сердцебиение.
"Беседы с памятью" - вторая книга воспоминаний об Иване Алексеевиче Бунине, написанная его самоотверженной женой Верой Николаевной Буниной. Первая (период жизни Бунина с 1870 до 1906 года) составлена из материала, который был доступен Муромцевой в эмиграции и охватывает период жизни писателя до его знакомства с москвичкой из известной семьи, жившей в центре, надо особо отметить, Москвы, ставшей настоящим ангелом-хранителем первого русского лауреата литературной нобелевки.
А вот вторая книга - это уже личные воспоминания о Бунине с момента их знакомства (1906 год) до 1910 года (очередная поездка в Европу, во Францию, работа над "Деревней"+ очерк "То, что я запомнила о Нобелевской премии".
Сразу же отмечу литературный талант Веры Николаевны, её наблюдательность, его меткие характеристики, её живость, во всём, что она пишет. Я видел живыми не только Ивана Алексеевича, но его знаменитых современников. Это любопытное свидетельство об эпохе первой четверти русской истории. Боже, как всё стремительно менялось и вдруг возвращается через сотню лет обратно!
В повествовании Веры Николаевны мы проходим через вереницу известных нам персон, деятелей литературной жизни того времени, начиная с давно позабытых имён, заканчивая Леонидом Андреевым, Александром Куприным, Брюсовым, Боборыкиным, Горьким и так далее.
Я иногда ухахатывался, когда Муромцева, надо сказать, с целомудренной тактичностью, описывала бунинские гульбища и некоторые скандалы. Ах, а эти бунинские остроты и бунинские "ужимки"! Точно сам присутствуешь об этом.
Встречаются, к примеру, в ресторане "Прага" ("Прага", если память мне не изменяет) Андреев и Бунин, и Андреев, освободившийся от соглядатаев, завязавший было с алкоголем, в дружеской компании (а Андреев был в то время в фаворе), начинает особенно налегать на водку.
Бунин дружески бросает: ты прям как верблюд, который дорвался до колодца после долгого перехода по пескам пустыни.
Андреев хохочет:
- Ах, Ванюша, когда я с тобой, у меня щёки ломит от смеха.
В общем, "Беседы с памятью" - это такой выразительный, интереснейший документ, раскрывающий характеры нам известных персон.
И, подчеркну, совсем не удивительно, что Вера Николаевна всю свою жизнь с молодости была с Буниным. А ведь Бунин временами невыносим. Вот невыносим и - всё! (почти как я, ха-ха-ха-ха!.. сардонически хохочу...одинаковое нахожу в наших характерах).
Она его любила.
Она его прощала.
Она его понимала. По крайней мере, старалась понять.
Она его действительно ценила.
Ах, Вера Николаевна, дай бог посетить вашу могилу и могилу вашего мужа!..
Жаль, не могу прикоснуться устами ваших рук.
p

"Бунтующий человек" Альбера Камю

Откровенно говоря, я разочарован книгой.
Может быть, мне есть чем сравнить?
На эту тему - БУНТУЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК - написано множество трудов. Философских.
В принципе, любое изначально литературное творение на эту тему немедленно перерастает положенные эстетикой границы и превращается в философское исследование. Так обстоит дело практически со всеми значительными произведениями Достоевского: начиная с "Кроткой", с "Записок из подполья" и заканчивая заключительным романом "Братья Карамазовы". Достоевский пишет о бунте. Бунте как феномене экзистенциального существования человека. И бунте как восстании единичного человека против косной силы, намного превосходящей его физически, власти, которой он не может сопротивляться иначе, чем через БУНТ: неважно, через какой бунт - метафизический или явный. Неудивительно, что Альбер Камю в этой (и других книгах) часто использует для анализа героев Достоевского.
Необходимо отметить, что я читал "Бунтующего человека" в переводе Е. Головиной. Ужжжжасный перевод! Читалось с трудом, постоянно спотыкался об несуразно скроенные фразы (да не мог ТАК КОРЯВО писать Камю!), размытый текст, не к месту вставленные вводные слова... Так, в общем, по-русски не пишут, не говоря уж о лауреате Нобелевской премии по литературе.
Но, впрочем, мысль, идея Камю ясна и достаточно бросить беглый взгляд на оглавление "Бунтующего человека", чтобы ощутить интеллектуальное напряжение философского исследования проблемы.
Камю - "законодатель моды". "Бунтующий человек" повлиял на мышление и мировоззрение многих своих современников и интеллектуалов 20 века. С пиететом писавший о русских бунтарях и Достоевском Камю, однако, не избежал участи запрещенного фактически писателя в СССР. Почему? Он выступил с резкой критикой тоталитарной системы, которая сложилась в России после "русского бунта": бунтари после бунта оказались не у дел, их всех сгноило их же порождение...
Вот что он, например, пишет в одной из завершающих глав книги (1950 год): "Неправильно отождествлять конечные цели фашизма и русского коммунизма. Первый олицетворяет прославление палача со стороны палача. Второй - прославление палача со стороны его жертв, что ещё трагичнее. Первый никогда не стремился к освобождению каждого человека, он намеревался освободить некоторых людей, обратив в рабство всех остальных. Второй, согласно своему глубинному принципу, ставит своей целью освободить всех людей, временно всех обратив в рабство.
Признаем за ним величие намерений. Но способы, к каким прибегали как первый, так и второй, идентичны и основаны на политическом цинизме, взятом из одного и того же источника - морального нигилизма".
Истинный бунтарь, подводит к выводу
Альбер Камю, неизбежно вступает в конфликт с революционерами и нигилистами, которые из бунтарей, обретя власть, превратились в насильников и убийц.
Камю на стороне русских нигилистов (тех самых, которых описал Леонид Андреев в "Рассказе о семи повешенных").
Бунтарь, бунтуя, идет до конца: он не ищет выгод и, грубо говоря, не может "переквалифицироваться в управдома". И если его бунт привел к установлению ещё более мощной власти маньяков и убийц (что часто нам хорошо иллюстрирует мировая история), он неизбежно вынужден напасть на бывших своих союзников, собратьев по борьбе.
Писатель, надо отдать ему должное, исследуя феномен бунта, доходит до края, до последних пределов, раскрывая (точнее, пытаясь раскрыть) тему бунтарства, нигилизма, государственного и индивидуального терроризма. Здесь, если сравнивать суицидально-гибельное напряжение интеллекта, он ярко светит с такими звездами первой величины, как Серен Кьеркегор и Фридрих Ницше (тоже не раз упоминаемые им в эссе).
"Я кричу, что ни во что не верю и что всё абсурдно, но я не могу сомневаться в собственном крике: мне необходима по крайней мере вера в свой протест".
Бунт, по Камю, это естественная реакция ЖИВОГО ЧЕЛОВЕКА, протестующего против своего рабства (рабства, главным образом, метафизического). Мы скованы условностями и правилами. Это наши невольнические цепи, которые мы смиренно носим изо-дня в день. Но рано или поздно наша тоска потребует восстания - во имя существования нашей личности. И мы, преодолевая сковывающий нас страх, бросаемся во тьму неизвестности, лишь бы не ощущать тошноту подневольного существа.
Из осознания абсурдности человеческого существования Камю делает решительный, волевой прыжок к осознанию тотального отрицания власти над человеком.
Парадоксально, но это и есть БУНТ. Самый настоящий бунт. Бунт французского экзистенциалиста Альбера Камю, чьи книги в каком-то смысле (я имею в виду "Миф и Сизифе" и "Бунтующий человек") из философского исследования превращаются в проповедь гуманиста, гуманиста в хорошем смысле этого слова ("гуманист" с некоторого времени считается "ругательной" характеристикой).
p

"Жизнь Арсеньева. Юность" Ивана Бунина

"Вещи и дела, аще не написанные бывают, тмою покрываются и гробу беспамятства предаются, написаннии же яко одушевленнии..."
Замечательнее, пожалуй, и не выскажешь. И действительно, кто расскажет лучше о ком-либо, как не сам рассказчик, свидетельствующий о собственной жизни.
Да и что может, в сущности, рассказать о самом себе человек?
У многих жизнь настолько блеклая, тусклая, несмотря на внешне богатую событиями жизнь, что и нечего и сказать о себе: родился, учился, женился и умер. Как будто и не появлялся на свет. Как будто и не чувствовал ничего, не раздираем был страстями, не мучим неутоленными желаниями, не видел и не слышал птиц, не наслаждался запахами цветов, не содрогался от прикосновений плоти другого человека среди густоты сада, леса, рощицы...
Фото, книги, документы, дневники...
Оо, радость интимного общения с человеком, который жил сто лет назад (пятьдесят, двадцать...)!
Иногда натыкаешься на собственные записи десятилетней давности и читаешь с удивлением и наслаждением, бог мой! как точно выражено в нескольких строках настроение, как всё иначе виделось тогда, и голос иволги был слаще и таинственнее, и соловьи пели как-то удивительно трагически, пророчески предрекая опасные неожиданности...
"Жизнь Арсеньева. Юность" Ивана Бунина изумительной красоты произведение, наиболее часто перечитываемое мною. Я не читал ничего красивее, не знаю, есть ли волшебнее книга. Проза Бунина переходит здесь в истинную поэзию и философию.
Читается очень легко, но ведь какая мука творчества таится за всей этой прелестью!
И если преисполняешься гнева и отвращения к человеческой жизни, то читая Бунина, остываешь, отходишь-отшагиваешь от Шопенгауэра, Ницше, от христианства и тянешься к тёплому и милому человеческому, слишком человеческому Ивана Алексеевича...
По ночам здесь на пруду творится что-то загадочное, мистериальное, весеннее тайнодействие (граница Пензенской и Саратовской областей), слышны крики птиц, необычные звуки, стуки, хлопки. Днём ходишь по склонам, поросшим сосной, и восторгаешься многообразию жизни. Каждое дерево имеет свой уникальный запах. Каждая птица - свою манеру исполнения песни, свой полёт. Умиляешься лисичке, неожиданно встреченной на дороге, ястребу, жалобно-тревожно кричащему над тобой, совершающему плавные большие круги в синем майском небе.
Бунин оказал на моё мировоззрение грандиозное влияние "Жизнью" и вообще всем своим творчеством.
Возможно, мы одинаковы по силе и тонкости своих чувств. То, что другим недоступно в Бунине и что в нём раздражает, я воспринимаю на интуитивном уровне. По-моему, он остаётся недооцененным писателем. Это вообще такая метафизическая проблема. Люди не читают книг. Люди отрекаются от своего естества и мутируют в непонятно кого, в каких-то гоминидов, стремящихся подобно героям сорокинского романа "Сердца четырёх" к неизвестной цели.
Да нет у человека никаких целей.
Нет никаких.
Все эти цели иллюзорны и причиняют, прав Шопенгауэр, невыносимую боль, страдание.
Человек живёт человеком, то есть жизнью уникальной личности.
Остальное - от лукавого.
Он не должен быть чьим-то рабом, слугой, холопом. Не должен быть вещью, винтиком, пищей, средством для достижения каких-то якобы рациональных целей, не должен быть предметом...
Послушайте... это же страшно жить в мире, где не читают Бунина, не понимают красоты его произведений, не могут ничего рассказать о себе.
Это мир каких-то фантомов и извращений, плоский, бессмысленный, уродливый мир.
p

"Чёрная весна" Генри Миллера

Роман Генри Миллера "Чёрная весна" состоит из 10 этюдов.
Каждый этюд - какая-то сюрреалистическая зарисовка, акварель, рисунки с непристойными фрагментами.
В целом, роман разочаровывает, дочитать до конца трудно. Я роман не дочитал, как не старался. Остановился на седьмом этюде "Ночью жизнь...", представляющий собой изложение сновидения. Видно, что Миллер писал его под впечатлением от открытий Зигмунда Фрейда.
Несомненно, "Чёрная весна" - нечто бунтарское, экспрессионистское, характерно генримиллеровское, но, на мой взгляд, "Чёрная весна" не удалась. Повторюсь: читать скучновато, хотя начало многообещающее...
"Я - Рак, краб, способный ползти влево, вправо, взад и вперёд, как ему заблагорассудится. Среда моего обитания - дикие тропические места, а объект промысла - взрывчатые вещества, бальзам, мирра, яшма, изумруды и лапки дикобраза. Уран и предопределил мою неумеренную приверженность к противоположному полу, горячим потрохам и грелкам. Но доминирует в моем гороскопе Нептун. Это означает, что я состою из водянистой жидкости, что я непостоянен, благороден, необязателен, независим и переменчив. А также задирист. Подложив под зад тёплую подушку, могу корчить из себя шута не хуже любого другого, под каким бы ни родился знаком. Таков автопортрет, в котором дискуссионно только то, чего нет: якорь, колокольчик у локтя, небритая щетина, коровий круп. Короче говоря, я бездельник, пустивший отвёденный ему срок по ветру. В доказательство своих трудов праведных мне совершенно нечего предъявить, за исключением моего гения".
Вообще, надо признать, из трилогии, состоящей из книг "Тропик Рака" (1932 - 1933, опуб. в 1934 г.), "Чёрная весна" (1934, опуб. в 1936 г.) и "Тропик Козерога" (1938, опуб. в 1939г.) наибольший читательский успех выпал на первую книгу, остальные до уровня "Тропика Рака" не дотягивают.
p

"Афоризмы для усвоения житейской мудрости" Артура Шопенгауэра

Редкий философ даёт какие-либо советы для практической жизни и для жизни вообще. Предполагается, что философия конкретного философа вбирает в себя и вопросы насущного бытия. По крайней мере, изучая творчество философа, бессознательно проникаешься всем тем, что пытался мыслитель вложить в своё "учение". Собственно, из его философии вытекают все эти "правила жизни".
Философия Артура Шопенгауэра отрицает ценность жизни; немецкий философ в своих афоризмах иронично отзывается о человеческом счастье, об успехах, желаниях, влечениях, стремлении к блеску и богатству.
Наивысшее благо, по мнению Шопенгауэра, это здоровье. Лучше быть здоровым нищим, чем больным королём. Соответственно, всё, что служит поддержанию здоровья, есть безусловное добро и благо.
Кроме того, Шопенгауэр ценит ум, ибо только ум, с точки зрения философа, обогащает человека, делает его "совершенным". Духовно нищий индивидуум находится в состоянии вечного поиска счастья, не догадываясь, что счастье человека находится в нём самом, в его сознании, в его нравственном содержании.
Шопенгауэр подводит к мысли, что человек, дабы ощутить свою "ценность", должен держаться подальше от "общества"; "общество" - это сборище недоумков и пустозвонов, кичащихся мнимыми достоинствами.
Шопенгауэр развенчивает общепринятый, "традиционный", порядок, в котором стремление к успеху приветствуется как "высшая цель благородного человека". Немецкий мыслитель утверждает, что большинство гонится за призрачным счастьем; и то, что является счастьем сегодняшнего дня, завтра превратится в дым, в нечто ненужное и нелепое.
В завершение книги автор приводит слова Соломона, подытоживающие философское произведение: "День смерти лучше дня рождения".
p

Вопрос

Если хипстера, то есть "эстета" в кьеркегоровском определении, его руку, руку этого модника, засунуть в жидкий кислород, интересно, как он будет верещать. Забавное, думаю, будет, зрелище.
p

О насилии

Насилие всегда будет существовать, пока существуем МЫ, каждый человек, каждая единица.
Мы рождены в акте насилия.
Красивые птицы - это акт насилия.
Красивые женщины - это акт насилия.
Красота - это акт насилия.
Ум...
Ум только и существует в этом здешнем мире как акт насилия и жизни.
Женщинам нравятся УМНЫЕ МУЖЧИНЫ, а не тупые самцы.
С самцом не о чем и говорить, а женщины любят и хотят говорить "об экзистенциальном".
В конце концов, кто нас спасают?
Женщины...
Наши убийцы и одновременно матери, сестры, дочери.
Жизнь - это акт насилия. Чтобы жить дальше, я обязан входить в священный экстаз "воина" и "насильника".