p

275

С момента, когда во мне раскрылось СОЗНАНИЕ, стремился к ГАРМОНИИ - причем, в тяжелых, бесчеловечных условиях грязного, абсолютно дисгармонического мира.
Думал, это ВРЕМЕНННО. Мир все-таки совершенен, а мне просто случайно "не повезло".
Ерунда! Чушь!.. Куда бы я ни направлял свои стопы, никакого царства совершенной гармонии и красоты не находил! В сущности, "красота" рядом; если, конечно, способен эту КРАСОТУ разглядеть. То же, к примеру, звездное небо, или вешний закат,или колокольчики синиц завтра, на рассвете...
Красоту и ВОЗВЫШЕННОЕ находишь и в собственном уродливом сердце; пожалуй, самые уродливые, самые безобразные люди в красоте больше разбираются, нежели благополучные индивиды, кем бы они там ни были...
В общем, как и герой "Записок из подполья", не верю я ни в какие "хрустальные дворцы" и "гармонию". Пошлость это! ПОШЛОСТЬ!
Смешны мне люди, стремящиеся к СОВЕРШЕНСТВУ. Лучше бы Артура Шопенгауэра прочитали, чем какой-нибудь глянец с советами. Он давным-давно все об'яснил, рассказал, разжевал: гармония в человеке вовсе не зависит от желания человека быть ГАРМОНИЧНЫМ, от его стремления к "райской красоте"; человек изначально питает вкус "к прекрасному" или, напротив, к пошлости. Бесполезно человека исправлять...
Образование, положим, ВОСПИТЫВАЕТ человека; но образованный дурак, по-моему, уж совсем жалкое и дикое зрелище.
p

274

Меланхолическое настроение.
С утра.
Чего-то очень сильно хочется, а чего именно, неясно.
Хочется... наверное... себя ДРУГОГО. Того, кем я был в конце июля-начале августа прошлого года, когда, казалось, "достиг апогея"... И навсегда ОСТАТЬСЯ ТАКИМ...
Сейчас могу себя сравнить с пугалом на огороде, одежду которого, и без того ветхую, рвет ветер. Хочется уйти - а с места не сдвинуться.
Печально.
От этого меланхолия. Грустные и горькие воспоминания...
Ну, по крайней мере, о самоубийстве не думаю - столько тоскливых дней пережито, столько алкоголя выпито, что сердце представляет собой что-то до ужаса и позора изуродованное и бурое, покрытое корой, которая помогает пережить "настоящее".
p

273

Я отлично знаю, что меня ПОГУБИЛО.
Мне не нужны советы.
Проблема в том, что нет никакой возможности ЗАНОВО ПЕРЕЖИТЬ ЖИЗНЬ.
То, что называлось ПОРОКОМ, для меня бы стало лекарством и спасением... Но я, увы, был во власти КОМПРАЧИКОСОВ.
p

272

...Свобода во всем.
Иначе - это не свобода.
И значит - не жизнь.
А жизнь пульсирует и бьется - СТУЧИТСЯ к свободе.
p

271

Есть ЧТО-ТО, что зовет к ЖИЗНИ.
Усталого.
Измученного.
Оболганного.
Изуродованного.
Покалеченного.
Одинокого.
Ленивого.
Больного.
Замороженного.
Брошенного.
Покинутого.
Обманутого.
Есть...
ЗОВЕТ к ЖИЗНИ значит ВОЗБУЖДАЕТ.
СВОБОДА.
Даже если эта свобода НЕГАТИВНАЯ.
Мы не ищем целей, мы ничего не добиваемся, мы - живем своей жизнью, своими принципами, своей ложью, своей способностью ОПРАВДАТЬ СОБСТВЕННОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ.
Мы живем жизнью.
Проституткам на их вопрос, почему я не желаю КОНЧАТЬ, я отвечал: А МНЕ НРАВИТСЯ САМ ПРОЦЕСС - а не то, чем он должен закончиться.
p

Цитата Василия Розанова

"Какой это ужас, что человек (вечный филолог) нашел слово для этого - "смерть". Разве это возможно как-нибудь назвать? Разве оно имеет имя? Имя - уже определение, уже "что-то знаем". Но ведь мы же об этом ничего не знаем. И, произнося в разговорах "смерть", мы как бы танцуем в бланманже для ужина или спрашиваем "сколько часов в миске супа". Цинизм. Бессмыслица.

p

"Записки из подполья" Федора Достоевского



Почему Достоевскй стоит в одном ряду с "мучениками" Сьереном Кьеркегором и Фридрихом Ницше можно понять, прочитав знаменитые "Записки из подполья".
Буквально с первых страниц повести чувствуешь невероятной силы интеллектуальное напряжение, которое способно "вышибить из седла". Дальше, в своей жизни, ты не можешь оставаться "нормальным человеком". После прочтения этих "Записок" читатель МЕНЯЕТСЯ, как меняется его мышление и мироощущение после чтения произведений Кьеркегора и в особенности Ницше.
Метафизика "подпольного человека", на самом деле, свойственна и обычным людям - обычный, посредственный, простой человек не осознает эту "подпольную метафизику" до поры-до времени. Собственно, эта "метафизика" раскрывается в первой части повести ("Подполье"). "Автор" "дневника" доказывает, что люди живут, руководствуясь вовсе не выгодой и благоразумием - они действуют импульсивно, ведомые "капризом". Достоевский задолго до Фрейда раскрыл темную сторону человеческого существования: индивид действует больше подчиняясь бессознательному влечению, нежели власти ясного сознания. Ум - это болезнь. Здоровый человек живет не умом, а инстинктом. Герой повести разоблачает "высокие идеи" и "романтизм", как это делает Фридрих Ницше в своих первых больших книгах ("Человеческое, слишком человеческое", к примеру).
Во второй части "Записок из подполья" "автор" приводит "иллюстрации из собственной жизни", долженствующие подтвердить его парадоксы.
Гениальное произведение, оказавшее влияние на мировоззрение и творчество множества интеллектуалов с мировым именем, - писателей, философов, режиссеров кино и театра, художников.
p

Цитата героя повести "Записки из подполья"

...Одним словом, все можно сказать о всемирной истории, все, что только самому расстроенному воображению в голову может прийти. Одного только нельзя сказать, - что благоразумно. На первом слове поперхнетесь. И даже вот какая тут штука поминутно встречается: постоянно ведь являются в жизни такие благонравные и благоразумные люди, такие мудрецы и любители рода человеческого, которые именно задают себе целью всю жизнь вести себя как можно благонравнее и благоразумнее, так сказать, светить собой ближним, собственно для того, чтоб доказать им, что действительно можно на свете прожить и благонравно и благоразумно. И что ж? Известно, многие из этих любителей, рано ли, поздно ли, под конец жизни изменяли себе, произведя какой-нибудь анекдот, иногда даже из самых неприличнейших. Теперь вас спрошу: чего же можно ожидать от человека как от существа, одаренного такими странными качествами? Да осыпьте его всеми земными благами, утопите в счастье совсем с головой так, чтобы только пузырьки вскакивали на поверхности счастья, как на воде; дайте ему такое экономическое довольство, чтоб ему совсем уж ничего больше не оставалось делать, кроме как спать, кушать пряники и хлопотать о непрекращении всемирной истории, - так он вам и тут человек-то, и тут, из одной неблагодарности, из одного пасквиля мерзость сделает. Рискнет даже пряниками и нарочно пожелает самого пагубного вздора, самой неэкономической бессмыслицы, единственно для того, чтобы ко всему этому положительному благоразумию примешать свой пагубный фантастический элемент. Именно свои фантастические мечты, свою пошлейшую глупость пожелает удержать за собой, единственно для того, чтоб самому себе подтвердить (точно это так уж очень необходимо), что люди все еще люди, а не фортепьянные клавиши, на которых хоть и играют сами законы природы собственноручно, но грозят до того доиграться, что уж мимо календаря и захотеть ничего нельзя будет. Да ведь мало того: даже в том случае, если он действительно бы оказался фортепьянной клавишей, если б это доказать ему даже естественными науками и математически, так и тут не образумится, а нарочно напротив что-нибудь сделает, единственно из одной неблагодарности; собственно чтоб настоять на своем".

p

270

Наполнить содержанием ЖИЗНЬ?
Глупости!
Жизнь изначально либо богата чем-то, либо пуста.
Ничего не исправить, битый сосуд не склеить.
p

Цитата героя повести "Записки из подполья"

"Рассудок знает только то, что успел узнать (иного, пожалуй, и никогда не узнает; это хоть и не утешение, но отчего же этого и не высказать?), а натура человеческая действует вся целиком, всем, что в ней есть, сознательно и бессознательно, и хоть врет, да живет. Я подозреваю, господа, что вы смотрите на меня с сожалением; вы повторяете мне, что не может просвещенный и развитой человек, одним словом, такой, каким будет будущий человек, зазнамо захотеть чего-нибудь для себя невыгодного, что это математика. Но повторяю вам в сотый раз, есть один только случай, только один, когда человек может нарочно, сознательно пожелать себе даже вредного, глупого, даже глупейшего, а именно: чтоб иметь право пожелать себе даже и глупейшего и не быть связанным обязанностью желать себе одного только умного. Ведь это глупейшее, ведь это свой каприз, и в самом деле, господа, может быть выгоднее для нашего брата из всего, что есть на земле, особенно в иных случаях. А в частности, может быть выгоднее всех выгод даже и в таком случае, если приносит нам явный вред и противоречит самым здравым заключениям нашего рассудка о выгодах, - потому что во всяком случае сохраняет нам самое главное и самое дорогое, то есть нашу личность и нашу индивидуальность".
p

Суровые ментовские будни...

Оригинал взят у kukmor в Иллюзии милиционера или нарочно не придумаешь
Жизнь порой подкидывает анекдоты там где не ждешь.
Сижу сегодня в опорном пункте полиции, жду пока к следователю пропустят.

Приходит курьер с увесистым пакетом суши, дежурный в окошке предлагает ей позвонить по внутреннему телефону, тем кто заказывал и начинает расспрашивать.

Дежурный - А вам не нужны курьеры со своей машиной?
Курьер - Постоянно нужны. 2 через 2 работа, оплата 1000руб за 12 часовую смену.
Д - Постоянно нужны.
К - Да постоянно, зарплата два раза в месяц, оплата ГСМ после смены по километражу.
Д - К вам что ли пойти... (задумчиво), никто не будет балбесом называть, ругать и оскорблять... (мне показалось, что он про начальство)
Collapse )
p

268

Каждую секунду в нас умирает множество миров.
Мы еще ближе - на несколько шагов - к смерти.
Мы можем никуда не идти - нас несет время.
Мы как парящие птицы. Мы летим, не руководствуясь никакими логарифмическими таблицами. Мы летим... летим... в никуда...
p

267

Целый день читаю.
Сначала Розанова, потом "Записки из подполья" Достоевского.
С утра снег, вечером тишина, шума нет, что странно для нашего дома, где я СНОВА остановился (надолго ли?).
"Записки из подполья" подростком пытался прочитать много раз, в отвращении отшвыривал книгу. Достоевский вызывал неприятие.
"Какой же он мерзкий!.." - думалось мне.
Читаю сейчас эти самые "Записки" и смеюсь, готов аплодировать - да некому. Герой этих "подпольных записок" сильно похож на меня своими "умствованиями", своей "иронией", " сарказмом" и "парадоксами". Своим "уродством", своей " безобразностью"...
Да, Розанов прав: ум - это что-то "мещанское", а не аристократическое. Лев Толстой глуп, пусть и хорошо, красиво пишет. Достоевский, напротив, умен, - он какой-то "придавленный жизнью" и потому близок нам. Умен, но не красив.
У мещанина нет пафоса. Мещанин мелок, весь в трещинах, весь в незаживающих ранах...
Чтобы читать "Записки из подполья", нужно пережить в своей жизни столько ужаса и позора, что, ставши с утра, глядя в зеркало на свое лицо, каждый раз шептать:
- А ну их всех!.. нахуй!..
p

Цитата героя повести "Записки из подполья"

"Продолжаю спокойно о людях с крепкими нервами, не понимающих известной утонченности наслаждений. Эти господа, при иных казусах, например, хотя и ревут, как быки, во все горло, хоть это, положим, и приносит им величайшую честь, но, как уже сказал я, перед невозможностью они тотчас смиряются. Невозможность - значит каменная стена? Какая каменная стена? Ну, разумеется, законы природы, выводы естественных наук, математика. Уж как докажут тебе, например, что от обезьяны произошел, так уж и нечего морщиться, принимай как есть. Уж как докажут тебе, что в сущности одна капелька твоего собственного жиру тебе должна быть дороже ста тысяч подобных и что в этом результате разрешатся под конец все так называемые добродетели и обязанности и прочие бредни и предрассудки, так уж так и принимай, нечего делать-то, потому дважды два - математика. Попробуйте возразить.
"Помилуйте, - закричат вам, - восставать нельзя: дважды два четыре! Природа вас не спрашивает; ей дела нет до ваших желаний и до того, нравятся ль вам ее законы, или не нравятся. Вы обязаны принимать ее так, как она есть, а следственно, и все ее результаты. Стена, значит, и есть стена... и т.д.". Господи боже, да какое мне дело до законов природы и арифметики, когда мне почему-нибудь эти законы и дважды два четыре не нравятся? Разумеется, я не пробью такой стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и не примирюсь с ней потому только, что у меня каменная стена и у меня сил не хватило.
Как будто такая каменная стена и вправду есть успокоение и вправду заключает в себе хоть какое-нибудь слово на мир, единственно только потому, что она дважды два четыре. О нелепость нелепостей! То ли дело все понимать, все сознавать, все невозможности и каменные стены; не примиряться ни с одной из этих невозможностей и каменных стен, если вам мерзит примиряться; дойти путем самых неизбежных логических комбинаций до самых отвратительных заключений на вечную тему о том, что даже и в каменной-то стене как будто чем-то сам виноват, хотя опять-таки до ясности очевидно, что вовсе не виноват, и вследствие этого, молча и бессильно скрежеща зубами, сладострастно замереть в инерции, мечтая о том, что даже и злиться, выходит, тебе не на кого: что предмета не находится, а может быть, и никогда не найдется, что тут подмена, подтасовка, шулерство, что тут просто бурда, - неизвестно что и неизвестно кто, но, несмотря на все эти неизвестности и подтасовки, у вас все-таки болит, и чем больше вам неизвестно, тем больше болит!"
p

Цитата героя повести "Записки из подполья"

"Я не только злым, но даже и ничем не сумел сделаться: ни злым, ни добрым, ни подлецом, ни честным, ни героем, ни насекомым. Теперь же доживаю в своем углу, дразня себя злобным и ни к чему не служащим утешением, что умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак. Да-с, умный человек девятнадцатого столетия должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу ограниченным. Это сорокалетнее мое убеждение. Мне теперь сорок лет, а ведь сорок лет - это вся жизнь; ведь это самая глубокая старость. Дальше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет, - отвечайте искренне, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут. Я всем старцам это в глаза скажу, всем этим почтенным старцам, всем этим сребровласым и благоухающим старцам! Всему свету в глаза скажу! Я имею право так говорить, потому что сам до шестидесяти лет проживу!.. До семидесяти лет проживу! До восьмидесяти лет проживу!.. Постойте! дайте дух перевести..."

p

266

Дневник - это еще и нарушение ТАБУ.
Нарушаешь ТАБУ не из "грешного любопытства" - из стремления преодолеть себя.
Может, бесполезно; может оказаться, не будет никакого результата или же, скорее всего, получим в итоге отрицательный результат, но в том-то и дело, что СТРЕМЛЕНИЕ есть ЖИЗНЬ.
Нарушение табу есть преодоление страха.
Дневник - не только своего рода ОТЧЕТ перед самим собой о свершенных или несвершенных делах, дневник еще подглядывание, рефлексия, медитация, блаженство, узнавание, поиск, общение, исповедь.
Мы в дневниках выходим из метафизической изоляции.
Мы подымаем согнутые роком выи.
Мы уже не РАБЫ - рабы не смеют глядеть на звезды, им запрещено рефлексировать, думать, выходить за свои "пределы".
p

265

Зачем мы ведем дневники?
Какая-то внутренняя потребность?
Желание высказаться?
А кому?
Самому себе?
Желание понять самих себя?
Желание зафиксировать какой-то момент в жизни? Есть фотоальбомы - а вот еще есть дневник. Фотоальбом - нечто внешнее, а дневник - таинственный, волшебный мир человека, недоступный никому.
Мы ведь играем в ДНЕВНИК.
Некоторые, особо одаренные из нас, устраивают ТОТАЛЬНУЮ СЛЕЖКУ за самим собой в попытках понять самого себя. От ИГРЫ они переходят в состояние МАНИАКАЛЬНОЙ ОДЕРЖИМОСТИ.
Мы одиноки в собственном сердце.
Мы в неволе.
В темнице.
Мы хотим вырваться на свободу.
Мы хотим понимания.
Мы тщетно пытаемся понять самих себя.
p

Наваждение

Странная у нас страна.
Изумлению нет предела.
Вот еще один "праздник" - празднуем, не зная, что празднуем.
Спроси любого - не ответит.
А празднуем МЫ День начала Белого Движения.



Именно в этот день начался легендарный Ледяной поход добровольцев из Ростова на Кубань; малыми силами они отгоняли полчища красных бандитов, дошли до Екатеринодара, затем повернули обратно.



Это были настоящие защитники ОТЕЧЕСТВА, а не трусливые красные мрази, заигравшиеся с Германией и позже подписавшие-таки позорный Брестский мир.



Все эти годы, как существует этот "праздник", советский народ, как не смешно это выглядит, праздновал дату начала БЕЛОГО СОПРОТИВЛЕНИЯ.



Некоторые "красные герои", Ворошилов например, искренне недоумевали по поводу выбора Дня Рождения красной армии, но ничего поделать не могли. Так до сих времен и празднуем... ДЕНЬ ЗАЩИТНИКА ОТЕЧЕСТВА. И вполне справедливо. Ибо этот день - действительно День Защитника Отечества.